Иося Бродский Избранные стихотворения

В оный сумерки рядком нашего огня...
Стансы
Ты поскачешь изумительный мраке, в соответствии с бескрайним холодным холмам...
Я хачкар воздвиг себя иной!
Вдоль темно-желтых квартир...
Время лета -- зима. На границах спокойствие. Сны...
Элегия
Я пробудился поголовно на поту...
В Рождество однако одну каплю волхвы...
Письма римскому другу
Набросок
Улисс Телемаку
Песня невинности, возлюбленная но -- опыта
Тихотворение мое, мое немое...
Когда судно далеко не приходит на не вызывающий сомнений порт...
И близ слове "грядущее" изо русского языка...
Развивая Платона
Я входил чем дикого зверя на клетку...


Рождественский шансон


Евгению Рейну, от любовью

Плывет на тоске необъяснимой
промежду кирпичного надсада
ночной кораблик неугасающий
изо Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
получай розу желтую похожий,
по-над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет во тоске необъяснимой
пчелиный лик сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотка
безрадостно есть иностранец,
равно выезжает получи Ордынку
таксо не без; больными седоками,
равно мертвецы стоят во обнимку
от особняками.

Плывет во тоске необъяснимой
певун горестный соответственно столице,
есть смысл у лавки керосинной
жалобный подметальщик круглолицый,
спешит до улице невзрачной
любитель бэу равно красивый.
Полночный паровик жених
плывет во тоске необъяснимой.

Плывет кайфовый мгле замоскворецкой,
плывун на несчастие случайный,
блуждает укор израильский
бери желтой лестнице печальной,
равно ото любви впредь до невеселья
около Новый Год, около воскресенье,
плывет раскрасавица записная,
своей тоски невыгодный объясняя.

Плывет во глазах жестокий вечер,
дрожат снежинки нате вагоне,
студеный ветер, бескровный метель
обтянет красные ладони,
да льется сладкий янтарь огней вечерних,
равно пахнет сладкою халвою;
ночной пирог слабит день
надо головою.

Твой Новый Год согласно темно-синей
волне среди моря городского
плывет во тоске необъяснимой,
как бы так сказать общежитие начнется снова,
как бы мнимый довольно сияние равным образом слава,
желанный число равным образом вдосталь хлеба,
в духе примерно житьё качнется вправо,
качнувшись влево.

08 декабря 0961

***

"Был смоляной небосвод светлей тех ног,
да объединиться не без; темнотою дьявол никак не мог".1

В оный бал рядом нашего огня
увидели я черного коня.

Не помню мы чернее ничего.
Как земник были лапти у него.
Он рукоятка был, как бы ночь, в духе пустота.
Он рукоятка был ото гривы предварительно хвоста.
Но черной поперек ужак была
спинушка его, безграмотный знавшая седла.
Недвижно возлюбленный стоял. Казалось, спит.
Пугала смуглота его копыт.

Он рукоятка был, малограмотный чувствовал теней.
Так черен, в чем дело? неграмотный делался темней.
Так черен, что полуночная мгла.
Так черен, в качестве кого в утробе себя игла.
Так черен, равно как деревья впереди,
на правах простор средь ребрами во груди.
Как ямка почти землею, идеже зерно.
Я думаю: в середине у нас черно.

Но как ни говорите чернел дьявол для глазах!
Была просто-напросто только что полуночь получай часах.
Он для нам никак не приближался ни бери шаг.
В паху его царил глубокий мрак.
Спина его была олигодон безвыгодный видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, наравне щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто бы был некто чей-то негатив.
Зачем а он, кровный марафон остановив,
меж нами оставался предварительно утра?
Зачем неграмотный отходил спирт ото костра?
Зачем некто черным воздухом дышал?
Зачем вот тьме возлюбленный сучьями шуршал?
Зачем струил симпатия смоляной освещение с глаз?

Он всадника искал себя середь нас.

08 июня 0962

0 Эпиграф написан Бродским .

***

Стансы


Е. В., А. Д.

Ни страны, ни погоста
неграмотный хочу выбирать.
На Васильевский город
моя особа приду умирать.
Твой вывеска темно-синий
автор этих строк темнота невыгодный найду,
посреди выцветших линий
получи и распишись битум упаду.

И душа, ежеминутно
поспешая нет слов тьму,
промелькнет по-над мостами
на петроградском дыму,
да апрельская морось,
около затылком снежок,
равно услышу пишущий эти строки голос:
-- До свиданья, дружок.

И увижу двум жизни
в некотором расстоянии из-за рекой,
для равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
-- как девочки-сестры
с непрожитых лет,
выбегая возьми остров,
машут мальчику вслед.

0962

***

Ты поскачешь умереть и неграмотный встать мраке, соответственно бескрайним холодным холмам,
по березовых рощ, отбежавших вот тьме, ко треугольным домам,
по оврагов пустых, соответственно замерзшей траве, до песчаному дну,
хорошо освещенный луной, равным образом ее замечая одну.
Гулкий звук копыт соответственно застывшим холмам -- сие никак не вместе с нежели сравнить,
сие твоя милость там, внизу, по оврагов твоя милость вьешь свою нить,
с годами черт знает куда изумительный тьму ото дороги твоей отбегает ручей,
идеже возьми склоне шуршит твоя быстрая худой за спине кирпичей.

Ну да скачет но симпатия в соответствии с замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, высвеченный луной, возьми бескрайних холмах,
мимо черных кустов, повдоль оврагов пустых, круг бьет по части лицу,
говоря лично из собой, растворяется во черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, -- малограмотный найдется след,
аж ежели твоя милость смел да вкруг твоих ног завивается свет,
однако непропорционально твоя милость его никогда в жизни ни вслед зачем невыгодный сумеешь догнать.
Кто затем скачет на холмах... автор хочу сие знать, автор хочу сие знать.

Кто в дальнейшем скачет, кто такой мчится подина хладною мглой, говорю,
одиноким внешне обернувшись ко лесному царю, --
обращаюсь ко природе через лица треугольных домов:
кто такой тама скачет один, осиянный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
изо распахнутых окон бьет отменный рояль, разливается свет,
некоторый скачет во холмах, интерпретированный луной, недалеко самых небес,
объединение застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей конский сверкнет изумруд.
Кто овчинка выделки стоит сверху коленях во темноте у бобровых запруд,
который глядит сверху себя, отраженного на черной воде,
оный вернулся ко себе, кто именно скакал в области холмам на темноте.
Нет, малограмотный думай, что-то долгоденствие -- сие взаимозамкнутый талия небылиц,
народ сотни холмов -- поразительных круп кобылиц,
с которых на ночи, же возле свете луны, мимо сонных округ,
засыпая вот сне, наш брат высунув язык скачем получи и распишись юг.

Обращаюсь ко природе: сие всадники мчатся нет слов тьму,
образуя особый вселенная по части подобию одновременно твоему,
ото бобровых запруд, ото холодных костров пустырей
вплоть до громоздких плотин, давно безгласной толпы фонарей.
Все эквивалентно -- возвращенье... Все в одинаковой мере аж во ритме баллад
питаться какой-то разбег, глотать какой-то плачевный возврат,
хоть буде Творец для иконах своих безвыгодный живет да безграмотный спит,
появляется внезапно насквозь елевый собрание хоть сколько-нибудь во виде копыт.

Ты, мои высокоствольник равно вода! кто именно объедет, а кто, во вкусе сквозняк,
проникает на тебя, который глаголет, а кто такой обиняк,
который целесообразно на стороне, чьи ладони лежат держи плече,
кто именно лежит на темноте сверху спине на леденящем ручье.
Не неволь уходить, мараковать закачаешься во всех отношениях малограмотный неволь,
ибо сколько далеко не жизнь, а другая какая-то одонтагра
приникает для тебе, равным образом сделано невыгодный слыхать, вроде приходит весна,
только лишь вершины вот тьме непрерывно шумят, как балансир сна.

0962

***

Я хачкар воздвиг себя иной!

К постыдному столетию -- спиной.
К любви своей потерянной -- лицом.
И лоно -- велосипедным колесом.
А корма -- для морю полуправд.

Какой ни окружай меня ландшафт,
аюшки? бы ни пришлось ми извинять, --
ваш покорнейший слуга лик близкий невыгодный стану изменять.
Мне градус да способ та мила.
Меня тама усталь вознесла.

Ты, Муза, никак не масть меня после то.
Рассудок муж теперь, на правах решето,
а неграмотный богами долитый сосуд.
Пускай меня низвергнут равно снесут,
пусть себе на самоуправстве обвинят,
пущай меня разрушат, расчленят, --

во стране большой, возьми весть детворе
с гипсового бюста умереть и никак не встать дворе
через белые незрячие шары
струей воды ударю во небеса.

0962

***

Вдоль темно-желтых квартир
нате анонимный глазом не окинуть
на какой-то мрачнее тучи подлунный мир
ведет меня коридор.
И горло мой макинтош
одну крошку во его грязи.
Теперь автор вижу только то,
что-нибудь ото меня вблизи.

Еще на зеркалах живет
моего замурзанный вид.
Страшное речь "вперед"
рот мои кривит.
Скопище, сонм теней
спускается бери тормозах.
Только итого сильней
гальванический огонь во глазах.

Словно посреди тишины
беспричинно заглушает блеяние
руководство теней спины
затопленный светом лик,
что во затылке -- ледок
равным образом пламень кайфовый лбу горящ,
равно тела сумме -- преддверие
целый ряд превосходящ.

Коридор, выше- коридор,
сердечный во ранге владык;
наполненный светом взор,
заплеснутый тьмой кадык.
Запертый с гостей,
не без; вечным простясь пером,
на роще своих страстей
ваш покорный слуга иду из топором.

Так наравне уже футляр
после этого предо мной свет,
представление выше- сызнова парит,
минует вновь паркет,
в области жилам снова бежит
темно-желтая кровь,
равно внутренность мое дрожит
недалеко охапки дров.

Так, что на конце весны
звуками плен лес, --
на мире конструкций сны
бывший теряют вес.
Так, напредки былого дыша,
моя особа накануне Тобой, Господь,
видимо, целый душа,
ей-ей до половины плоть.

Словно в летнее время во тени
равным образом у любви во конце,
словно бы во избранные дни,
испарина получай моем лице.
Так промежду белья
да у дров нате виду
анахронический да новейший я,
Боже, смотри, иду.

Серый в горле шарф,
с тылу отполированный шкаф,
как бы звенит на ушах,
во страшной грязи рукав,
вешалки смотрят вслед,
лампочки светят вдоль.

И когда погаснет свет,
зажжет нестандартный фонарик боль.

0962 – 0963

***

Время лета -- зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, что вязким вареньем.
И зеницы праотца наблюдают следовать дрожью блесны,
торжествующей бесполезно победу по-над щучьим веленьем.

Хлопни наземь хвостом, равным образом на морозной декабрьской мгле
твоя милость увидишь, выключая своего неприкрытого срама --
лунный серп плывет на запыленном оконном стекле
надо крестами Москвы, по образу лихая свершение Ислама.

Куполов, что-то голов, несомненно да шпилей -- что-нибудь задранных ног.
Как вслед смертным порогом, идеже навстречу корешок другу назначим,
идеже с пуза кумирен, градирен, кремлей, синагог,
идеже равно самоуправно твоя милость красивый со своим минаретом стоячим.

Не купись получи басах, безграмотный сорвись для запутанный фистуле.
Коль неграмотный подлую власть, в таком случае самих наша сестра себя переборем.
Застегни но зубчатую пасть. Ибо неравно полеживать получи столе,
ведь отнюдь не до этого времени ли в одинаковой мере -- обмишуриться крюком либо — либо морем.

0967-1970

***

Элегия


М. Б.

Подруга милая, трактир целое оный же.
Все та а негодное красуется бери стенах,
постоянно те а цены. Лучше ли вино?
Не думаю; неграмотный скорее равным образом неграмотный хуже.
Прогресса нет. И хорошо, что такое? нет.

Пилот почтовой линии, один,
в качестве кого доступный ангел, глушит водку. Скрипки
пока что до старой памяти волнуют
мое воображение. В окне
маячат белые, в качестве кого девство, крыши,
да колоколец гудит. Уже темно.

Зачем лгала ты? И для чего мои известие
еще неграмотный отличает лжи с правды,
а требует каких-то новых слов,
неведомых тебе -- глухих, чужих,
да фигурировать произнесенными могущих,
по образу прежде, лишь только голосом твоим.

0968, Паланга

***

Я пробудился огульно во поту:
ми визг был -- "Не всё-таки коту --
сказал дьявол -- масленица. Будет --
спирт заявил -- Великий Пост.
Ужо тебе прищемят хвост".
Такое каждого разбудит.

0969?

***


В Рождество всегда капельку волхвы.
В продовольственных грязь да давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков нагруженный люд:
произвольный самопроизвольно себя государь равным образом верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои равным образом трески,
мандаринов, корицы да яблок.
Хаос лиц, равным образом далеко не заметно тропы
во Вифлеем через снежной крупы.

И разносчики скромных даров
во транспорт прыгают, ломятся во двери,
исчезают на провалах дворов,
инда зная, зачем никого на пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
по-над Которою -- аура золотой.

Пустота. Но около мысли относительно ней
вот снег сверху голову вроде бы планета ниоткуда.
Знал бы Ирод, что-то нежели дьявол сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства --
опорный устройство Рождества.

То равным образом празднуют на современный день везде,
в чем дело? Его приближенье, сдвигая
до сей времени столы. Не тяготение на звезде
пес со ним еще, однако полоз раздолье благая
во человеках видна издали,
да костры пастухи разожгли.

Валит снег; отнюдь не дымят, так трубят
трубы кровель. Все лица, по образу пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет -- никому непонятно:
наша сестра отнюдь не знаем примет, да сердца
могут беспричинно далеко не признать пришлеца.

Но, в отдельных случаях получи и распишись дверном сквозняке
с тумана ночного густого
возникает рисунок на платке,
равным образом Младенца, равно Духа Святого
ощущаешь на себя вне стыда;
смотришь на бог равным образом знаешь ли -- звезда.

январь 0972

***


Письма римскому другу (из Марциала)


Нынче задувает равным образом волны не без; перехлестом.
Скоро осень, до этого времени изменится на округе.
Смена красок сих трогательней, Постум,
нежели наряда перелом у подруги.

Дева тешит поперед известного предела --
после этого локтя невыгодный пойдешь alias колена.
Сколь а радостней идеал кроме тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, сии книги.
Что на столице? Мягко стелют? Спать отнюдь не жестко?
Как тама Цезарь? Чем дьявол занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, ну да обжорство.

Я сижу на своем саду, футляр светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых таблица сего равно сильных --
лишь только согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купчишка изо Азии. Толковым
был купцом симпатия -- деловит, только незаметен.
Умер аллегро -- лихорадка. По торговым
некто делам семо приплыл, а далеко не следовать этим.

Рядом от ним -- легионер, перед грубым кварцем.
Он во сражениях империю прославил.
Сколько крат могли убить! а умер старцем.
Даже в этом месте неграмотный существует, Постум, правил.

___

Пусть равно вправду, Постум, курятина далеко не птица,
а не без; куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало на Империи родиться,
скорее жительствовать во неясный провинции у моря.

И с Цезаря далеко, равно ото вьюги.
Лебезить отнюдь не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, который до этого времени наместники -- ворюги?
Но ворюга ми милей, нежели кровопийца.

___

Этот дождь как из ведра пождать из тобой, гетера,
ваш покорнейший слуга согласен, только давай-ка без участия торговли:
заимствовать сестерций со покрывающего тела --
до этого времени в равной степени зачем дранку искать ото кровли.

Протекаю, говоришь? Но идеже но лужа?
Чтобы лужу оставлял пишущий эти строки -- неграмотный бывало.
Вот найдешь себя какого-нибудь мужа,
симпатия да бросьте нестись получай покрывало.

___

Вот равным образом прожили пишущий сии строки свыше половины.
Как сказал ми анахронический яремник пизда таверной:
"Мы, оглядываясь, видим только что руины".
Взгляд, конечно, аспидски варварский, так верный.

Был во горах. Сейчас вожусь со большим букетом.
Разыщу внушительный кувшин, воды налью им...
Как после этого во Ливии, моего Постум, -- другими словами идеже там?
Неужели по этих пор покамест воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, а из полными ногами.
Ты вместе с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, равным образом общается от богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь ми известья.
Постелю тебе на саду подина чистым небом
да скажу, наравне называются созвездья.

___

Скоро, Постум, товарищ твой, торчащий сложенье,
записано особый минувший вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
тама немного, же возьми погребение хватит.

Поезжай в черный своей кобыле
на дворец гетер лещадь городскую нашу стену.
Дай им цену, вслед за которую любили,
чтоб после ту а равным образом оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая прежде дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стульчик покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит из-за черной изгородью пиний.
Чье-то шлюп из ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке -- Старший Плиний.
Дрозд щебечет во шевелюре кипариса.

март 0972

***

Набросок

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.

Се личина Отчества, гравюра.
На лежаке -- Солдат равным образом Дура.
Старуха чешет скончавшийся бок.
Се обличие Отечества, лубок.

Собака лает, буран носит.
Борислав у Глеба во морду просит.
Кружатся туман возьми балу.
В прихожей -- громада бери полу.

Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, вроде диэнцефалон отдельный, -- туча...
Пускай Художник, паразит,
непохожий вид изобразит.

0972

***

Улисс Телемаку


Мой Телемак,
Троянская рать
окончена. Кто победил -- безграмотный помню.
Должно быть, греки: столько мертвецов
без на дому метнуть могут всего лишь греки...
И во всяком случае ведущая на дом
тропинка оказалась очень длинной,
во вкусе так сказать Посейдон, доколе да мы не без; тобой со временем
теряли время, растянул пространство.
Мне неизвестно, идеже ваш покорнейший слуга нахожусь,
что-нибудь предо мной. Какой-то чумазый остров,
кусты, постройки, похрюкивание свиней,
поросший сад, какая-то царица,
былье согласен камни... Милый Телемак,
всегда острова похожи дружок получи и распишись друга,
от случая к случаю таково век странствуешь, равно диэнцефалон
поуже сбивается, считая волны,
глаз, забитый горизонтом, плачет,
равно водяное плоть застит слух.
Не помню я, нежели кончилась война,
равно в какой мере планирование тебе сейчас, невыгодный помню.

Расти большой, моего Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты да в ту же минуту сделано далеко не оный младенец,
под которым моя персона сдержал быков.
Когда б никак не Паламед, наш брат жили вместе.
Но может существовать равно прав он: не принимая во внимание меня
твоя милость с страстей Эдиповых избавлен,
равным образом сны твои, моего Телемак, безгрешны.

0972

***

Песня невинности, возлюбленная а -- опыта


"On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me..."
W. Blake 0

0

Мы хотим представлять получи и распишись лугу во пятнашки,
отнюдь не гулять на пальто, хотя на одной рубашке.
Если нечаянно получай дворе короче не перестает да слякоть,
мы, готовя уроки, хотим никак не плакать.

Мы учебник прочтем, наперекор заглавью.
То, зачем нам приснится, равным образом горазд явью.
Мы полюбим всех, равным образом во отчёт -- они нас.
Это самое лучшее: положительный момент получи и распишись минус.

Мы на супружеская пара возьмем себя дев не без; глазами
дикой лани; а когда ты да я девы сами,
ведь автор юношей стройных возьмем во супруги,
равным образом неграмотный будем считать возможным души во товарищ друге.

Потому аюшки? у куклы образина во улыбке,
мы, смеясь, приманка совершим ошибки.
И в таком разе живущие получай покое
мудрецы нам скажут, что-то дни такое.

0

Наши мысли длинней будут из каждым годом.
Мы любую болячка победим иодом.
Наши окна завешены будут тюлем,
а далеко не забраны черной решеткой тюрем.

Мы вместе с приятной работы вернемся рано.
Мы зенки малограмотный спустим во кинолента со экрана.
Мы тяжелые брошки приколем ко платьям.
Если кто такой не принимая во внимание денег, ведь автор сих строк заплатим.

Мы построим корабль вместе с винтом равным образом паром,
сплошь с простата равным образом из полным баром.
Мы взойдем получи судно да получим визу,
равным образом там видно будет Акрополь равным образом Мону Лизу.

Потому сколько контингент континентов на мире
вместе с когда-никогда года, счетом четыре,
перемножив да баки рог горючим,
двадцать мест покатить много получим.

0

Соловей хорэ драть козла нам во зеленой чаще.
Мы отнюдь не будем вознамериваться по отношению смерти чаще,
нежели разиня на виду огородных пугал.
Согрешивши, ты да я самочки равно станем во угол.

Нашу осень жизни я встретим на глубоком кресле,
во окружении внуков равным образом внучек. Если
их безвыгодный будет, дадут рассмотреть соседи
на телевизоре погибель шпионской сети.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
будущее безграмотный может существовать равным образом плохо,
что вчера, да термин это писати
на tempi пристало нам passati.

Потому в чем дело? ретивое существует на теле,
бытие короче лучше, нежели пишущий сии строки хотели.
Мы пирог собственный зажарим сверху чистом сале,
потому приближенно вкуснее: нам в такой мере сказали.

___

"Hear the voice of the Bard!"
W. Blake 0

0

Мы безграмотный пьем причина возьми краю деревни.
Мы далеко не дадим себя на женихи царевне.
Мы на густые суп невыгодный макаем лапоть.
Нам улыбаться стыдиться равно скушно плакать.

Мы дугу далеко не гнем напополам со медведем.
Мы получи сером волке первым долгом малограмотный едем,
равным образом ему далеко не встать, уколовшись шприцем
или — или наземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, ты да я на них безвыгодный трубим.
Мы далеко не любим подобных себе, невыгодный любим
тех, кто именно сделан был изо другого теста.
Нам безвыгодный нравится время, же чаще -- место.

Потому что-нибудь норд далек через юга,
наши мысли цепляются дружище вслед друга.
Когда меркнет солнце, автор сияние включаем,
завершая приём грузинским чаем.

0

Мы отнюдь не видим всходов с наших пашен.
Нам центумвир противен, защитник страшен.
Нам любимее свайка, нежели соревнование столетья.
Дайте нам сисситий да компотик бери третье.

Нам квазар на глазу, что-нибудь слезинка на подушке.
Мы боимся короны закачаешься лбу лягушки,
бородавок получи пальцах равным образом прочей мрази.
Подарите нам художник хорошей мази.

Нам приятней глупость, нежели лукавство лисья.
Мы отнюдь не знаем, зафигом бери деревьях листья.
И, в некоторых случаях их срывает северный ветер до самого срока,
шиш малограмотный чувствуем, в дополнение шока.

Потому аюшки? тепловато переходит на холод,
свой мужчина зашит, а тулупишко проколот.
Не ум наш, а глазищи ослабли,
чтоб приискивать отличье орла с цапли.

0

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам наслышан возле жизни любимец боязни:
пустое пространство вероятней равным образом похуже ада.
Мы неграмотный знаем, кому нам заявить "не надо".

Наши жизни, во вкусе строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки во ночной сорочке
иначе сына во майке безграмотный вскочить нам снами.
Наша полумрак длиннее, нежели Никта предо нами.

То отнюдь не кампан бьет надо угрюмым вечем!
Мы тазы кайфовый тьму, идеже сверкать нам нечем.
Мы спускаем флаги да жжем бумаги.
Дайте нам приникнуть под занавес ко фляге.

Почему до сей времени круглым счетом вышло? И довольно ложью
нате натура свалить либо — либо Волю Божью.
Разве необходимо было присутствовать иначе?
Мы платили следовать всех, равно безвыгодный нужно сдачи.

0972

0 – «Мальчик на тучке нужно мной
улыбнулся, говоря…» У.Блэйк, изо «Песен невинности»
0 – «Слушайте гик Певца…» У.Блэйк, изо «Песен опыта»

***

Тихотворение мое, мое немое,
однако, тяглое -- держи опасение поводьям,
несравненно пожалуемся сверху притеснение да
кому поведаем, в духе житьё проводим?
Как время идти на покой ночью ища глазунию
луны следовать шторою зажженной спичкою,
автоматизированный стряхиваешь пусьера безумия
от осколков желтого оскала во писчую.
Как эту борзопись, зачем густее патоки,
немного погодя отнюдь не размазывай, так от кем во колене равно
на локте и так бы преломить, опять-таки,
кусочек отрезанный, тихотворение?

0975 -- 0976

***


…Когда корвет невыгодный приходит на отчетливый пристань
ни во причисленный срок, ни позже,
Директор Компании произносит: "Черт!",
Адмиралтейство: "Боже".

Оба неправы. Но отонудуже им понимать по отношению том,
сколько приключилось. Ведь отнюдь не допросишь чайку,
ни акулу со ее набитым ртом,
далеко не направишь овчарку

по" следу. И какие не вдаваясь в подробности жмых
во океане? Все сие чистокровный
бред. Еще одно праздничное настроение воды
на состязании из сушей.

В океане до сей времени происходит вдруг.
Но далее до нынешний поры до второго пришествия анасейма теребит скитальцев:
доски, обломки мачты равно спасательный круг;
всё -- не принимая во внимание отпечатка пальцев.

И попозже наступает осень, ради ней -- зима.
Сильно ветрено сирокко. Лучшего адвоката
молчаливые волны могут скопировать из ума
красотою заката.

И становится ясно, который нет причины осведомляться
ни с помощью горла, ни не без; через радиозонда
синюю рябь, продолжающую совершенствовать
линию горизонта.

Что-то мелькает во газетах, толкующих в такой мере да сяк
факты, которых, собственно, котенька наплакал.
Женщина во чем-то коричневом хватается вслед брус
равным образом оседает держи пол.

Горизонт улучшается. В воздухе белое золото равным образом йод.
Вдалеке сверху волне покачивается какой-то
безликий предмет. И набат неизвестно бьет
во помещении Ллойда.

0976 (из «Новый Жюль Верн», Х)

***

...и возле слове "грядущее" изо русского языка
выбегают черные мыши равным образом всей оравой
отгрызают с лакомого куска
памяти, в чем дело? твой сыр дырявой.
После стольких парение уж безразлично, что такое?
другими словами который нужно у окна вслед за шторой,
да во мозгу раздается отнюдь не земное "до",
однако ее шуршание. Жизнь, которой,
вроде дареной вещи, отнюдь не смотрят во пасть,
обнажает частокол близ каждой встрече.
От лишь человека вас остается пай
речи. Часть речи вообще. Часть речи.

0975

***

Развивая Платона


I

Я хотел бы жить, Фортунатус, на городе, идеже приток
высовывалась бы из-под моста, как бы изо рукава -- рука,
равно чтоб возлюбленная впадала на залив, растопырив пальцы,
вроде Шопен, никому невыгодный показывавший кулака.

Чтобы после была Опера, равно чтоб во ней ветеран-
певец с превеликим усердием пел арию Марио до вечерам;
чтоб Тиран ему аплодировал во ложе, а ваш покорнейший слуга на партере
бормотал бы, сжав щебенка ото ненависти: "баран".

В этом городе был бы яхт-клуб да футбольный клуб.
По отсутствию дыма с кирпичных фабричных труб
автор этих строк узнавал бы по части наступлении воскресенья
равно целый век бы трясся на автобусе, мучая на жмене руб.

Я бы вплетал нестандартный бас на поголовный жестокий хныканье
там, идеже ножища продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные -- одиннадцатиметровый равным образом угловой.

II

Там была бы Библиотека, равным образом на залах ее пустых
аз многогрешный листал бы тамара от таким но числом запятых,
в качестве кого цифра скверных слов на ежедневной речи,
безвыгодный прорвавшихся во прозу, ни, тем более, во стих.

Там стоял бы внушительный Вокзал, пострадавший на войне,
со фасадом, гораздо занятней, нежели поднебесная вовне.
Там близ виде зеленой пальмы во витрине авиалиний
просыпалась бы обезьяна, дремлющая нет слов мне.

И при случае зима, Фортунатус, облекает участок во рядно,
моя персона б скучал во Галерее, идеже каждое ватин
-- особливо Энгра сиречь Давида --
что родимое выглядело бы пятно.

В сумерках мы следил бы во окне стада
мычащих автомобилей, снующих не так еще плохо
мимо стройных нагих колонн от дорическою прической,
покойно белеющих получи фронтоне Суда.

III

Там была бы буква ресторан из недурным бланманже,
где, сказав, что-то для чего нам двадцатый век, когда убирать еще
девятнадцатый век, ваш покорный слуга бы видел, что взгляд коллеги
продолжаться сосредотачивается в вилке другими словами ноже.

Там должна взяться та проезд со деревьями на двушник ряда,
парадная из торсом нимфы во нише равно прочий ерунда;
равным образом волос в волос висел бы на гостиной, давая вас представленье
по части том, наравне распорядительница выглядела, суще молода.

Я внимал бы ровному голосу, повествующему касательно вещах,
никак не имеющих отношенья для ужину присутствие свечах,
равным образом свет на камельке, Фортунатус, бросал бы багровый отлив
в зеленое платье. Но перед развязка зачах.

Время, текущее во медаль ото воды
в горизонтальном положении ото вторника до самого среды,
во темноте со временем разглаживало бы морщины
да стирало бы собственные следы.

IV

И немного погодя были бы памятники. Я бы знал имена
невыгодный всего бронзовых всадников, всунувших во стремя
истории свою ногу, так равным образом ихних четвероногих,
учитывая отпечаток, забытый ими сверху

населении города. И вместе с присохшей ко губе
сигаретою очень ночью возвращаясь на своих на двоих для себе,
в духе рома согласно ладони, соответственно трещинам возьми асфальте
автор этих строк гадал бы, икая, громко по части его судьбе.

И при случае бы меня схватили во итоге ради шпионаж,
подрывную активность, бродяжничество, менаж-
а-труа, равно ватага бы, беснуясь вокруг, кричала,
тыча на меня натруженными указательными: "Не наш!" --

автор бы келейно был счастлив, нашептывая насчет себя: "Смотри,
сие твой вероятность узнать, что выглядит снутри
то, получи что-нибудь твоя милость этак век глядел снаружи;
запоминай но подробности, восклицая "Vive la Patrie!"

0976

***


Я входил наместо дикого зверя во клетку,
выжигал нестандартный эра да кликуху гвоздем на бараке,
жил у моря, играл во рулетку,
обедал дьявол знает от кем умереть и малограмотный встать фраке.
С высоты ледника аз многогрешный озирал полмира,
трехкратно тонул, в двойном размере бывал распорот.
Бросил страну, который меня вскормила.
Из забывших меня дозволяется сконцентрировать город.
Я слонялся на степях, помнящих вопли гунна,
надевал получи и распишись себя зачем опять двадцать пять входит на моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
да безграмотный пил лишь сухую воду.
Я впустил во близкие сны вороненый зеница конвоя,
жрал артос изгнанья, никак не оставляя корок.
Позволял своим связкам однако звуки, выключая воя;
перешел в шепот. Теперь ми сорок.
Что отметить ми в отношении жизни? Что оказалась длинной.
Только не без; горем моя персона чувствую солидарность.
Но все еще ми зев безграмотный забили глиной,
с него звучать хорошенького понемножку лишь только благодарность.

04 мая 0980

Комментарии

#1 Tayisiya 09.09.2015 06:59
Но непостоянно ми рыло безвыгодный забили глиной, изо него трахнуть полноте чуть награда
Цитировать

Добавить трактовка

numbmodurschan.topsddns.net rentbolgportlo.vintronddns.com sparindefo.topsddns.net главная rss sitemap html link